Denis (shakaka) wrote,
Denis
shakaka

Category:

Из цикла Мгновения детства - Тридцать третий день

Написал несколько рассказов из общего цикла "Мгновения детства"


ТРИДЦАТЬ ТРЕТИЙ ДЕНЬ

Все слышали выражение «молчать сил нет», но мало кто знает, как это на самом деле.
Теперь я знаю.
Потому что сказать что-нибудь, просто заорать, или даже песенку напеть – жуть как хочется.
Но нельзя. Поспорил я.
На «слабо».

Вообще, в школе это самое любимое развлечение, после списывания домашних занятий, игры в точки и стрельбы бумажными катышками через разобранный корпус авторучки.
В прошлый раз Пашка взял меня на «слабо», предложив слопать большущую солонку соли. Я сказал, что сделаю это, если ему не слабо спрыгнуть с третьего этажа. Он согласился.
Я взял чайную ложку, чайник кипяченой воды, и схрумкал. Вот вспоминаю сейчас, а в животе буря поднимается, до того противно было. Но ведь не слабо!
А потом Пашка прыгнул с третьего этажа. Ему тоже не слабо.
Ну.

Меня в больницу на промывание желудка повезли.
А вот Пашку в травмопункт, гипс на сломанную ногу накладывать.
Как же нам плохо потом было. Меня лихорадило дня три, плохо помню, но помню было плохо.
Мне Пашка потом рассказывал, оказывается, под гипсом всё чертовски сильно чешется, когда кость срастается. А как гипс почешешь? Но Пашка придумал – он чесался линейкой, расчесал до волдырей, пока гипс не сняли. И освобождение от физры на два месяца дали.
А мне после соли всего на неделю.

Третий день молчу. Мама два дня с ума сходила, пока я ей на бумажке не написал, что «это дело моей чести – промолчать ровно один месяц». И тут папа вмешался. Громким голосом долго рассказывал, что глупость не может быть делом чести, но когда мама убежала на кухню, отец прошептал на ухо: «дал слово – держись, помогу, чем смогу» и сильно сжал моё плечо.
Вот. Такой вот папка.
Еще двадцать семь дней молчать. Заорать охота – сил нет.

Маму к классной учительнице вызвали. И взяли с нее обещание, что она сделает всё, чтобы я нарушил своё обещание и заговорил. Странные они, эти взрослые. Они считают обещание взрослого человека крепче обещания ребенка.
Хуже всего на литературе приходится. Вот как прочитать стихотворение наизусть, если говорить не можешь? Приходится на доске писать, весь класс угорает. И все равно «трояк» училка ставит. Потому что «прочитал» без выражения.
Пятый день молчу. Отупение в голове. И гул постоянный. Язык как поплавок во рту болтается, не знает куда себя деть. Выходные впереди и непонятно что делать. На тех выходных я еще мог говорить, с пацанами в футбол играть-орали, а потом, просто болтали. Что на этих выходных делать – непонятненько.

От нечего делать зашел в библиотеку. В специально заведенной тетрадке написал бабуле-библиотекарю «дайте мне пожалуйста учебник азбуки глухонемых». Та прочитала и чуть в обморок не свалилась, она-же хорошо знает меня, помнит как я говорил, а тут…
Перерыли с ней на пару все стеллажи, нет такого учебника. Не беда, я обдумал запасной вариант. Написал в тетрадке «учебник азбуки морзе».
И тут удача улыбнулась.

Седьмой день молчания. Воскресенье. Сидел два дня дома. Теперь я знаю азбуку Морзе. И это было бы круто, если бы кто-то кроме меня в нашей семье, нашем дворе, нашей школе, или даже районе, если бы еще кто-то знал эту азбуку кроме меня. Так хочется с кем-то поговорить. Пусть и точками с тире.
Восьмой. Пришел отец и вручил мне азбуку Брайля для глухонемых. Я ему костяшками пальцев отстучал по обеденному столу азбукой Морзе, что язык глухонемых мне не нужен. Он не понял конечно ничего. Пришлось в тетрадке написать. Выучить не проблема. Но с кем я буду общаться на ней? Нет у нас в районе глухонемых.

Девятый день. Оказывается, выражение лица может «рассказывать» собеседнику не меньше чем простые слова. Вчера и сегодня несколько часов подряд тренировал перед зеркалом разные выражения лица. И рожи корчил. И мимолетное движенье бровью с чуть припущенным уголком губы имеют огромное значение. Теперь я могу лицом изобразить почти все что угодно. Разве что кроме слова «синхрофазотрон».
Но мои пантомимы тоже никто не понимает. Зато, я теперь понимаю, что думают люди по выражению их лица.

Десятый день. Мама пришла в обед с работы, велела мне одеться и мы пошли к психам. В смысле в психоневрологический диспансер, он у нас через дорогу, мы часто над дурачками за забором угорали. Если в школе кто узнает, что меня туда водили, полная труба будет.

Одиннадцатый день. Папа пришел с работы, взял тетрадку и начал что-то писать. Отдал её мне. «Ты можешь шевелить губами, как будто говоришь, но не произносить звуков. Это будет нарушением условий спора?» Я написал ему в ответ «Не знаю, завтра спрошу у Пашки», а потом дописал «Пап, а зачем ты пишешь в тетради, я ведь не глухой?» Папа пристально посмотрел на меня, крякнул, повертел пальцем у виска, встал и ушел курить с соседом.

Двенадцатый. Пашка сказал, что беззвучно губами говорить тоже нельзя. Жаль. Я вчера весь вечер тренировался. Скорость разговора невысокая, потому что каждое слово приходится изображать, но хоть так бы с кем-нибудь поговорил.

Тринадцатый день. Гулять не хожу. С Пашкой не разговариваю. В смысле я ни с кем не разговариваю. Но с Пашкой я особым образом не разговариваю. Не разговариваю презрительно. Он заметил и обиделся. И тоже теперь со мной не разговаривает. Ну и дурак. Я-то с ним не разговариваю, потому что не могу, а он, потому что не хочет.

Пятнадцатый день. Люди ко мне привыкли. И ответа голосом от меня уже не ждут. Оказывается, если люди знают, что человек не может говорить, то они автоматически думают, что он еще и глухой. И начинают орать, когда обращаются к такому, как я. Или к действительно немому. Вот и учителя ко всем детям нормально обращаются, а ко мне только криком. Забавно. Но надоело.

Двадцатый день. Целыми днями дома сижу, от нечего делать уроки делаю. Вот и стал вдруг круглым отличником. Все теперь списывают у меня, даже Пашка. Он подошел ко мне вчера, взгляд в пол опущен, веки подрагивают, губы влажные немного – действительно виноватым себя чувствует, и сказал, что снимает с меня это дурацкое «слабо» и я могу начать говорить. Типа, я уже доказал, что «не слабо». Ну уж нет! Я зря чтоли мучился? Тем более, всего десять дней осталось.

Двадцать четыре. Мир немых людей мне теперь понятен. Интересно, каков мир глухих и слепых? Жаль проверить не получится, мама не выдержит такого испытания.

Тридцатый день. Мама и папа пораньше пришли с работы. Сегодня в пять часов дня я снова смогу говорить. Миллионы слов должны были сорваться с моих губ за этот месяц. Слова-то ведь все разные. И добрые, и злые. Противные, желанные. Бездумные. И долгожданные. И жгуче-острые – острей меча. Возвышенно-прекрасные. Созидательные. И ласковые.
Ровно в семнадцать отец мне руку протянул и сказал:
- Ну, здравствуй, сын! – и крепко сжал мою ладонь.
Я кивнул ему, перевел взгляд на маму и ответил ей:
- Прости меня, мам… - она в ответ всхлипнула и обняла меня, через руку отца.

Тридцать третий день.
Сегодня Пашка отвечает за своё «слабо». Я не оригинален. Он должен прыгнуть с пятого этажа. У нас в районе просто нет более высоких домов. А так бы я ему загадал прыжок с десятого. Ведь пора уже закончить это, мы же не дети уже давно!
Пашка перекинул ногу через периллу балкона. Неужели прыгнет?
Одна его половина на этой стороне. Вторая уже на той.
Он медленно перенес вторую ногу и сел на периллу. Руки крепко сжимают её.
Нас целая толпа – я собрал всех пацанов. Так надо было.
Ну, Пашка, ты ж не дурак!
Начал раскачиваться телом, совсем чуть-чуть. Сильнее. И сильней.
Только на силе рук он держится сейчас!
Я как будто снова онемел.
Знаю надо крикнуть.
Отменить «слабо»!
Он вдруг низко-низко завыл.
Я не вижу выражения его лица! Мне это важно!
Он изо всех сил…
Откинулся назад.
На балкон.
И закричал:
- Пошел ты на фиг!
- А ну все ВОН! – заорал я на пацанов и те быстро смылись.
Взял Пашку под плечи, подтянул наверх.
Вот так дружище. Теперь ты понял.
Ты больше никогда никого не попросишь сделать что-то на «слабо». И я не попрошу.
И сами мы не поведемся.

Так как не пристало мужчине доказывать кому-либо, что он мужчина, кроме как себе и своей женщине. Именно это мне сказал мой папа на третий день моего «слабо». И мне хватило следующих двадцати семи дней немоты, чтобы полностью это понять и принять.


...и теперь имею пару вопросов: рассказик-то не совсем детский получился, правильно понимаю?
...имею уже десятка полтора рассказов в этой серии; какие-то веселые, другие грустные, третьи и вовсе воспитательные; может имеет смысл начать бомбить издательства? даже зная о том, что сейчас с рынком детской литературы полная труба, да и в целом бумажная книга даже детям уже не нужна, но если не ради денег и славы...?
Subscribe

  • Опять двадцать пять

    Страшное чувство, когда ты ведешь записи в стенографии своего собственного алгоритма двадцать лет и вдруг забываешь принцип ее расшифровки. Старость…

  • Типичный лытдыбр - Красная Поляна - часть первая

    Вообще, я ехал учиться. Или сам учить. Я так до конца и не мог определиться, что мне больше хочется - повысить свою экспертизу в этой "пирамиде"…

  • (no subject)

    Долгое время не писал в журнал, надо восстановить эту привычку. Есть неразрешимая для меня дилемма: должен-ли сильный помогать слабому, если слабый…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments